Проповеди

 Мысли на каждый день свт. Феофана Затворника.

Понедельник 24-й седмицы по Пятидесятнице
(1 Фес. 2, 20-3, 8; Лк. 11, 29-33)

«Царица южная восстанет на суд с людьми рода сего и осудит их». За что? За равнодушие к делу совершаемому Господом пред их глазами. Та царица, услышав о мудрости Соломоновой, издалека пришла послушать его, а эти мужи, имея пред лицом Самого Господа, не внимают Ему, хоть очевидно было, что Он выше Соломона, как небо выше земли. И всех равнодушных к делам Божиим, осуждает южная царица, потому что Господь всегда и среди нас так же очевидно присущ в евангельских сказаниях, как было тогда. Читая Евангелие, мы имеем пред очами Господа со всеми дивными делами Его, ибо оно также несомненно, как несомненно свидетельство собственных очей. Между тем, кто внимает Господу так печатлеющемуся в душах наших. Мы смежили очи свои или обратили их в другую сторону, оттого и не видим; а не видя, не занимаемся делами Господа. Но это не извинение, а причина невнимания, столько же преступная, сколько преступно и самое дело, происходящее от него. Дело Господа наше первое дело, то есть спасение души. К тому, что от Господа, мы должны внимать и без отношения к нам, не тем ли более когда оно все обращено на нас, на устроение нашего существенного дела, значение которого простирается на всю вечность? Судите, сколь же преступно невнимание к такому делу!

Вторник 24-й седмицы по Пятидесятнице
(1 бес. 3, 9-13; Лк. 11, 34-41)

«Светильник тела есть око»; а светильник душе ум. Как при неповрежденности ока телесного все вокруг нас во внешнем быту нашем видно для нас и мы знаем, как и куда идти и что делать, так при здравости ума видно бывает для нас все во внутреннем быту нашем, в нашем отношении к Богу и ближним и в том, как должно нам держать самих себя. Ум, высшая сторона души, совмещает чувство Божества, требования совести и чаяние лучшего, сравнительно со всем обладаемым нами и ведомым нам. Когда ум здрав, в душе царствует страх Божий, добросовестность и несвязанность ничем внешним, а когда он нездрав – Бог забыт, совесть хромает на обе ноги и душа вся погрязает в видимое и обладаемое. В последнем случае у человека темная ночь: понятия спутаны, в делах нестройность, в сердце безотрадная туга. Толкают его соприкосновенные обстоятельства, и он влечется вслед их, как щепка по течению ручья. Не знает он, что доселе сделано, что он теперь и чем кончится путь его. Напротив, у кого ум здрав, тот, боясь Бога, ведет дела свои с осмотрителыностью, слушает одного закона совести, дающего однообразный строй всей жизни его и не погружается в чувственное, воскриляясь чаянием будущего всеблаженства. От этого у него взор на все течение жизни, со всеми ее прикосновенностями, ясен и для него светло все так, как бы светильник освещал кого сиянием. (Лк. 11, 36).

Среда 24-й седмицы по Пятидесятнице
(1 Фес. 4, 1-12; Лк. 11, 42-46)

Господь начинает укор Своим современникам тем, что они «нерадят о суде и любви Божией». Иссякновение правды и любви – корень всякого нестроения как в обществе, так и в каждом человеке. Само же оно происходит от преобладания самолюбия или эгоизма. Когда эгоизм вселится в сердце, то в нем распложается целое полчище страстей. Сам он поражает правду и любовь, требующих самоотвержения, а страсти, им порождаемые, изгоняют все другие добродетели. И становится человек по сердечному строю негодным ни к чему истинно доброму. Дать «десятину с мяты, руты и всяких овощей» еще может, а сделать что‑либо посущественнее не находит в себе мужества. Это не значит, чтоб и внешнее поведение его было безобразно. Нет, оно всячески скрашивается добропорядочностью, только сам в себе он «гроб скрытый, над которым люди ходят и не знают того». Начало самоисправления – начало возникновения в сердце самоотвержения, вслед за которым восстановляется правота и любовь, а от них потом начинают оживать одна за другою и все прочие добродетели. Человек по сердечному строю становится тогда благообразен пред очами Божими, хотя для людей, снаружи, может иногда казаться не совсем взрачным. Но суд людской не важное дело, лишь бы суд Божий был не против нас.

Четверг 24-й седмицы по Пятидесятнице
(1 Фес. 5, 1-8; Лк. 11, 47-12, 1)

«Берегитесь закваски фарисейской, которая есть лицемерие». Отличительная черта лицемерия – делать все напоказ. Действовать на глазах других еще не лицемерие, потому что большая часть обязательных для нас дел и должны быть совершаемы для людей, следовательно, среди них и на виду у них. Хоть и лучше поступают те, которые ухищряются все делать тайно, но не всегда это возможно; потому‑то действующих на виду нельзя тотчас укорять в желании только быть показными или действовать напоказ. У них может быть искреннее желание делать добро, а показанность – необходимое сопутствие дел совершаемых внешне. Лицемерие начинается с того момента, когда является намерение не добро делать, а показать только себя делающим добро. И это опять не всегда бывает преступно, потому что может быть минутным набегом помыслов, которые тотчас замечаются и прогоняются. Но когда возымеется в виду установить за собою репутацию делающего добро, то тут уже лицемерие, которое глубоко входит в сердце. Когда же ко всему этому присоединится еще скрытная цель пользоваться и выгодами подобной репутации, то тут уж лицемерие во всей своей силе. Смотри же всякий чего требует Господь, когда заповедует «беречься закваски фарисейской». Делай добро по желанию другим добра, по сознанию на то воли Божией, во славу Божию, а о том, как взглянут на то люди, не заботься – и избежишь лицемерия.

Пятница 24-й седмицы по Пятидесятнице
(1 Фес. 5, 9-13, 24-28; Лк. 12, 2-12)

«Не бойтесь убивающих тело и потом не могущих ничего более сделать; но скажу вам, кого бояться: бойтесь того, кто, по убиении может ввергнуть в геенну: ей, говорю вам, того бойтесь». Самый большой у нас страх – смерти. Но Господь говорит, что страх Божий должен быть выше страха смертного. Когда так сложатся обстоятельства, что необходимо или потерять жизнь, или поступить против внушений страха Божия – лучше умри, но не иди против страха Божия; потому что если пойдешь против страха Божия, то по смерти телесной, которой все‑таки не миновать, встретишь другую смерть, которая безмерно страшнее всех страшнейших смертей телесных. Если б это последнее имелось всегда в мысли, страх Божий не ослабевал бы в нас и не было бы у нас никаких дел, противных страху Божию. Положим, что восстают страсти. В то время когда они восстают, совесть, оживленная страхом Божиим, требует идти им наперекор; отказ требованию страстей кажется расставанием с жизнью, убиванием тела. Потому‑то, когда возродятся последнего рода тревожные чувства и начнут колебать совесть, поспеши восставить страх Божий и страх суда Божия с его последствиями. Тогда опасение страшнейшей смерти прогонит опасение смерти слабейшей, и тебе легко будет устоять в требованиях долга и совести. Вот как исполняется то, что сказано у Премудрого: «помни последняя твоя, и во веки не согрешишь».

Суббота 24-й седмицы по Пятидесятнице
(2 Кор. 11, 1-6; Лк. 9, 1-6)

«И послал их (св. апостолов) проповедывать Царствие Божие». В этот раз только по Палестине, а потом и по всей вселенной. Проповедь, начатая тогда, не прекращается до сих пор. Всякий день слышим мы преданное св. апостолами от лица Господа во св. Евангелии и посланиях апостольских. Время не делает разности: мы слышим св. апостолов и Самого Господа так, как бы они были пред нами, и сила, действовавшая в них, действует до сих пор в Церкви Божией. Ни в чем и никого из верующих не лишает Господь: что имели первые, то имеют и последние. Вера всегда так содержала это и содержит. Но пришло суемудрие и разделило между настоящим и первоначальным. Ему показалась тут пропасть великая, голова закружилась, глаза помутились, и Господь со св. апостолами погрузились у него в мрак, который кажется ему непроницаемым. И поделом ему: пусть пожинает плоды своего сеяния; в нем одно только крушение духа. Что оно точно погрязает во мраке и не видит света, сознания в этом нельзя не признавать искренним – но кто виноват? Оно само себя отуманило и продолжает отуманивать. До сих пор ничего еще не сказало оно такого, почему можно было бы слова Писания новозаветнаго не считать истинным словом св. апостолов и Самого Господа. Только безустанно вопит: «я не вижу, я не вижу». Верим, верим, что не видишь! Но перестань испускать из себя туман – атмосфера около тебя проветрится, свет Божий тогда может быть покажется и увидишь что‑нибудь. «Но ведь это то же, что перестать мне быть мною». Экая беда! Ну, перестань; другим покойнее будет. «Нет, нельзя. Мне определено быть до скончания века, да искуснейшие явятся. Я началось в первом тварном уме, еще прежде этого видимаго мира, и буду, пока мир стоит, нестись подобно вихрю по путям истины и подымать против нее пыль столбом». Но ведь ты себя только туманишь, а кругом светло. «Нет, все кому‑нибудь да запорошу глаза; а если и нет, так пусть знают меня, каков я. Молчать не буду и никогда вам со своею истиною не удастся заградить мне уста». Кто же этого не знает? Все знают, что твое первое титло «пизма» – упорное стояние на своем, несмотря ни на какие очевидности, обличающие твою лживость. Ты – хула на Духа Святого; так и жди же себе исполнение приговора, уже определенного за это Господом.

Неделя двадцать четвертая по Пятидесятнице
(Еф 2, 14-22; Лк. 8, 41-56)

Иаир гласно, при всех падши к ногам Спасителя, молил Господа об исцелении дочери своей, и был услышан. Господь, ничего не сказав, тотчас встал и пошел к нему. На пути к Иаиру была исцелена кровоточивая жена, конечно, тоже не без молитвы с ее стороны, хоть она и не взывала словом и не падала ниц к ногам Господа: у ней была сердечная молитва веры. Господь услышал ее и дал исцеление. Тут все совершалось сокровенно. Кровоточивая сердцем обратилась к Господу; Господь слышал этот вопль сердца и удовлетворил прошение. У этой жены и у Иаира молитва, по существу, одна, хотя и можно различать в них некоторые степени. Такие‑то молитвы, полные веры, упования и преданности никогда не бывают не услышаны. Говорят иногда:»молюсь, молюсь, а молитва моя все‑таки не слышится». Но потрудись взойти в меру молитвы неотказываемой, ты и увидишь, почему она не услышана. Если ты будешь в молитвенном ли положении, как Иаир, или в простом обычном, как все окружающие, подобно кровоточивой, когда подвигнется в сердце твоем настоящая молитва, она несомненно внидет к Господу и преклонит Его на милость. Все дело в том, как дойти до такой молитвы. Трудись и дойдешь. Все чины молитвенные имеют в предмете вознести молитвенников в такую меру молитвы, и все, которые разумно проходят этот молитвенный курс, достигают цели своей.

Проповеди митрополита Филарета Вознесенского.

Неделя 24-я по Пятидесятнице

Воскрешение дочери Иаира

В сегодняшнем Святом Евангелии мы слышали повествование св. евангелиста Луки об одном из тех чудес Спасителя, в которых особенно проявлялись Его Всемогущество и царственная власть над всем творением Божиим. Ибо в этом Евангелии повествуется, как по Его слову воскрес умерший человек, дух которого возвратился снова, после смерти, в его тело. Евангелист говорит, что к Спасителю однажды прибежал человек, которого звали Иаир. Он был начальником синагоги, т.е. занимал особо выдающееся и почетное положение. Но надо иметь в виду, что тогдашняя иудейская знать на Спасителя нашего смотрела сверху вниз, т.к. с их точки зрения Он был только молодой Раввин Учитель, при этом, нигде не учившийся, самоучка. Но тут, не как к учителю молодому устремился к Нему Иаир, а как к прославленному Чудотворцу, у Которого он просит, падши к Его Ногам, о том, чтобы Он поспешил прийти и исцелить его дочь, которая находится при смерти. Господь Иисус Христос никогда не мог отнестись равнодушно к чужому страданию и горю, и Он пошел с Иаиром в его дом. Иаира ждет на пути страшное испытание, ибо Господь Своим промыслом, Своею премудростью устрояет так, что по дороге в дом Иаира совершается, предварительно как бы, еще одно чудо, которое, несомненно, благотворно подействовало на Иаира, укрепивши его веру.

Когда Господь шел, окруженный народом, который теснился к Нему и теснил Его Самого, то в этой давке и толпе подошла к Нему тяжко и долго болевшая женщина, которая в душе своей твердо верила, что если она только прикоснется, хотя бы тайно, незаметно, не то, что незаметно для людей других, но даже и для Самого Чудотворца, то выздоровеет. И вот она прикоснулась, и сразу почувствовала больным своим телом, что она теперь здорова. Но Спаситель остановился, оглядывается кругом и спрашивает: «кто прикоснулся ко Мне?» (Лк. 8:45). Для Всеведущего, конечно, для Него Самого, не нужен был этот вопрос – Ему все известно, но чтобы обратить внимание людей на это чудо, Он спрашивает: «Кто ко Мне прикоснулся?» Как будто бы Он не знал. Удивленные апостолы, и апостол Петр, в частности, говорят: Наставник, народ Тебя окружает, теснит, сколько в этой тесноте прикасаются к Тебе! А Ты спрашиваешь: кто прикоснулся? Да многие прикасаются к Тебе! На это Спаситель ответил: Нет. Прикоснулся ко Мне кто-то особым образом, ибо Я почувствовал силу, исшедшую из Меня (Лк. 8:46). Это было прикосновение веры! Женщина, видя, что она не утаится, пала к Его Ногам и смущенно рассказала о своей болезни и о том, как она сразу поправилась, выздоровела, прикоснувшись к Его одежде и слышит от Него слова любви и ободрения: Не бойся, дерзай, будь смела! Не бойся, дщерь, дочь моя! Вера твоя спасла тебя! Иди с миром (Лк. 8:48)!

Когда она, таким образом исцеленная, от радости готова была идти, и Господь не окончил даже Своих слов, как подчеркивает евангелист, подбегает печальный вестник из дома Иаира и говорит: «дочь твоя умерла, не утруждай более Учителя» (Лк. 8:49)! Мертвых не лечат. Иаир выслушал страшную весть, но Господь сейчас же, при этом испытании отцовской любви, спешит на помощь и говорит: «не бойся, только веруй, и будет спасена» (Лк. 8:50)! Ни одного слова возражения от Иаира мы не слышим, уповая на то, что Он может совершить, что людям невозможно, он послушно, без возражения, идет со Спасителем в свой дом. Пришли. Господь позволил с Собою войти только родителям умершей девушки и трем из апостолов: Петру, Иакову и Иоанну. Когда они в дом вошли и увидели картину тяжкого горя: все плакали и рыдали о так рано угасшей молодой жизни, Господь успокаивающе говорит: «не плачьте; она не умерла, но спит» (Лк. 8:52)! Конечно, смерть взяла ее в свои объятья, но ведь это говорит Тот, Кому легче воскресить мертвеца, чем нам с вами разбудить спящего человека. Изгнал Господь их всех, как говорит Евангелие – выгнал всех вон и тогда только входит в ту комнату, где лежала на своем смертном одре девица – дочь Иаира, умершая. Подошел Господь к ней, взял ее за руку и говорит: «отроковица! встань» (Лк. 8:46)! Возвратился ее дух, она воскресла. Все, конечно, были потрясены этим, а Господь сказал, чтобы дали ей есть, обращая их внимание на то, что она теперь живой человек и нуждается в том, в чем нуждается всякий человек.

Вот это повествование о двух чудесах, которые были совершены одно за другим. Часто люди говорят: «Какое было то счастливое время, когда Спаситель, Владыка жизни и смерти, Сам ходил среди людей и тут можно было легко к Нему обратиться с просьбой о помощи, и помощь эта была беспредельна в своем могуществе. Ибо когда Он этого восхотел, то и смерть отдавала из своей власти свою жертву». Но, однако, когда так говорят, то должны заметить, что, по существу, наше время отличается от того времени тем, что оно – время маловерия. Если же иметь твердую веру, вот такую, какую имела женщина, которая прикоснулась, то Господь, Который всегда один и тот же и во веки (Евр.13:8), – как сказал апостол, – Господь, не замедлит даровать дар милости Своей.

Мало кто знает теперь, например, об одном потрясающем чуде, которое было когда-то во времена преподобного Серафима. Неподалеку от Саровской пустыни, в которой спасался преподобный Серафим, было село, в котором служил смиреннейший, скромнейший батюшка, по имени о. Алексей. И вот об этом смиренном пастыре преподобный Серафим говорил, что это человек, который не дал наших монашеских обетов, а как свеча пламенеет молитвою и верою пред престолом Господним. И вот, в том селе, где был этот священник, жил мальчик, лет кажется двенадцати – общий любимец, кроткий, послушный, богомольный отрок. Он внезапно заболел и умер. Тяжкое это было горе для всего населения этого села, а в особенности скорбел сам отец Алексей, который любил этого мальчика, как сына своего. Когда гроб с телом умершего мальчика стоял уже в Церкви и нужно было его отпевать, тогда вдруг услышали все, как пред престолом Божиим, в алтаре, этот батюшка дерзновенно воззвал: «Господи, слишком тяжела для меня и для всех нас эта потеря… все возможно Тебе, воскреси этого мальчика!» Раздался потрясающий удар грома, и мальчик сел в гробу.

Вот что такое вера и как она может и теперь привлечь Божию всесильную благодать, и Господь по вере готов, как тогда, так и теперь даровать человеку то, чего он просит! Будем это помнить и всегда помнить и разуметь смиренно, что дело все в нашем маловерии! Холодные и маловерные наши молитвы, конечно, иной раз не возносятся к престолу Господа Славы, а остаются здесь, при нас, потому что нет в них горения пламенной веры. Но если апостолы чувствовали, что им веры не хватает, то тем более и мы, конечно, это ощущаем. Апостолы просили Учителя: «приложи нам веру (Лк. 17:5)! Прибавь нам веру! Так и мы должны молиться постоянно Господу нашему Иисусу Христу, чтобы Он и нашу слабую, немощную веру укрепил благодатью Своею. Аминь.

 Рейтинг@Mail.ru

 

(992)

Комментарии (0)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *