Святитель Григорий Палама

О божественном и обоживающем причастии или о божественной и сверхъестественной простоте

Аннотация АВ
Трактат свт. Григория Паламы «О божественном и обоживающем причастии или о божественной и сверхъестественной простоте» (30 глав, 1341-1342 гг.) посвящен понятиям Божественной простоты и возможности реального причастия человека Божественной жизни (обожения) через нетварные энергии.

Основная цель автора в этом сочинении – показать, как Бог может быть абсолютно простым и несложным по Своей сущности, при этом обладая множеством нетварных энергий, через которые Он действует и познается. Это было прямым ответом на возражения его оппонентов, Варлаама Калабрийского и Григория Акиндина, которые утверждали, что наличие в Боге чего-либо отличного от Его сущности (таких как энергии) неизбежно разрушает Его абсолютную простоту и вводит в Него сложность, делая Его составным.

Святитель Григорий показывает, что Божественная простота – это сверхъестественная простота, которая превосходит всякое человеческое понимание и мышление. Божественные энергии не являются «частями» Бога или добавлениями к Его сущности. Они суть Сама Его сущность в Ее свободном проявлении и самоизлиянии, не привносящие в Нее никакой сложности или составности. Энергии суть Его природные, нетварные действия, являющиеся выражением Его единой и простой Божественной Воли. Таким образом, Бог прост и абсолютно неделим, но при этом активно проявляется вовне.

Именно через эти нетварные и простые Божественные энергии осуществляется обоживающее причастие человека Богу. Человек не причащается непостижимой Божественной сущности, которая остается полностью трансцендентной, но он реально и опытно соединяется с нетварной благодатью Божией – Его энергиями. Это причастие преображает всего человека – его душу и тело – делая его «богом по благодати». Единение с Богом не является слиянием или растворением человеческой природы в Божественной, т.к. сохраняется различие между Творцом и тварью.

(отрывок)

20. Так же воссияют праведники, как Господь воссиял на горе, и царство их будет не тварное и не совершенно иное, а то же самое, что и Его. Так и в Павле некогда жил и говорил Христос, хотя и Павел жил и говорил. Так Петр умерщвлял и животворил, хотя один Бог умерщвляет и животворит. Так Иаков и Иоанн, взошедшие с Ним на гору, телесными глазами увидели незакатный и непрестанный свет, который потом озарил и Павла, омрачив его зрение, не перенесшее избытка сияния – ведь плотская природа не вмещает силу этого света. Так Стефан с земли смотрел в небо, оставаясь в теле. И через прикосновение телесных рук происходит подаяние Духа Святого, подошедшему с искренней верой уделяющее от Божественного действия и благодати, которая через него может быть снова дана другому, а через него – третьему, и так поочередно все время распространяется. О, кто воспоет достойно, единородное Слово Божие, силу Твоего пришествия на землю? Ведь на Божественном твоем жертвеннике возжигается не чуждый, земной огонь, а в другом смысле чуждый – небесный, передаванием хранимый неугасимо, который ты пришел заронить на землю по несравненной бездне человеколюбия, которого причащаются служащие духи и от которого бегут демоны, который Моисей увидел на терновнике и которым Илия был восхищен от земли, который сонм апостолов Твоих видел изливающимся от Твоего тела и которым был озарен Павел, из гонителя обратившийся в ученика, который есть сила воскрешения и действие бессмертия, сияние святых душ и соединение всех словесных сил.

21. А ведь для показания сказанного были получены на время и очевидные чувствам доказательства, чтобы убедились и те, кто не совсем закоснел в упрямстве: причастились ведь жизни дитя начальника синагоги и сын вдовы прикосновением и голосом Господним, причастились и Тавифа из Иоппии и юноша Евтих из Троады, одна голосом Петра, другой – прикосновением Павла. Что же за жизни они причастились? Не той ли животворящей, которой Господь обладает, хотя и не причащался ее? Неужели еще сможет кто-нибудь сказать, что не присущего природе Бога и нетварного действия причащаются все святые, по своей воле отлагающие природное и познавемые по одной благодати, по которой выкажут столько силы, сколько Бог-по-природе, воплотившись, принял от нашей слабости – ибо Он знал, что обожение спасаемых благодатью будет соразмерно Его умалению? Как может быть иначе, если они унаследуют Царство Божие, которое есть «уделение по благодати блага, принадлежащего природе Бога»? Он позволяет им целиком войти в себя и уделяет от собственной славы и сияния, так что совершенно невозможно отличить Его от них – подобно прозрачному воздуху, целиком просвещенному светом, или скорее подобно неподдельному словесному золоту, прокаленному невещественным Божественным огнем: «обожением они стали богами и препобедившей благодатью Духа усвоили себе одно только Божественное действие, так что одно и то же во всех отношениях действие Бога и достойных Бога», говоря боговдохновенными словами Максима, «когда Бог полностью и целиком охватил достойных, как подобает Благому».

22. Ведь как все отпечатки причащаются печати, хотя каждый тем не менее передвигается, куда бы его ни понесли, а если ты, взяв один из них, приладишь к печати, то он больше не сможет перемещаться куда-либо иначе, как двигаясь одним движением со своим прообразом, сделавшись с ним единым за исключением разницы в веществе, – так и когда Божественный образ в нас возвращается к первообразу, исполняется просимое в том чудесном молении о нас: дай им, говорит Христос, «чтобы были все едино: как Я, Отче, в Тебе, и Ты во Мне, и они да будут в Нас едино» (Ин.17:21) в истине. Так «прилепляющийся Господу – один дух» (1Кор.6:17). Так воистину великая тайна, когда соединяются в одну плоть тела и стекаются – но ведь «во Христа и в Церковь» (Еф.5:32). Печать ведь всю себя придает оттискам, и каждый из них по возможности получает на свою долю, заметь, буквы, но также и единение с тем, что налагает отпечаток.

23. Что же ты еще опасаешься, как бы не оказалось в Боге сложности, когда Его действия нетварны, и так и называются? Скорее тебе следует опасаться, как бы ты не сделал Бога тварным, считая, что тварны Его природные действия, тогда как божественный Дамаскин говорит о двух действиях в Христе, что «тварное явит тварную природу, а нетварное выразит нетварную сущность – ведь необходимо, чтобы природные проявления соответствовали природам». Согласно с ним говорит и божественный Максим: «Если отнять природную волю и сущностное действие, а также Божественную и человеческую сущность, как сможет Он быть Богом или человеком?». Что же, разве не нетварны свойства ипостасей всевышней Троицы, хотя их и много? Почему же тогда не много богов, или не сложен из-за этого Единый? Или ты эти свойства назовешь совершенно слитыми воедино, и тождественными сущности Бога, и вовсе неотличимыми, как ты поступаешь с действием? Боюсь я, как бы ты не ввел нам совершенно бессущностного и несуществующего бога: ведь все эти свойства сами по себе совсем не имеют самостоятельного существования. А ты говоришь, что они во всем тождественны сущности Бога, а Бог-де во всех отношениях един и не имеет частей, – не понимая того, что Он множится, оставаясь единым, и делится, оставаясь неделимым, и многообразно уделяется в причастиях, везде пребывая нераздельно и надсущностной силой не разлучаясь со Своим единством.

24. Скажи мне, разве у каждой отдельной ипостаси не много свойств? Ведь Отец и беспричинен, и причина, и родитель и рождающий – причем, разумеется, всеми этими свойствами Отец обладает нетварным образом. Неужели ты действительно сочтешь ипостасные свойства совершенно тождественными ипостаси, как если бы тут ни в чем не отличались природные свойства от природы и сущностные – от сущности? Значит, ты ипостасные свойства назовешь ипостасью, как назвал уже природные природой, имея в виду не сходство, а тождество? А отцы говорили не так: они ипостасные свойства называют воипостазированными, а не ипостасью, как и сущностные – не сущностью, а полноправно существующими. В особенности же когда каждая отдельная ипостась имеет многие и различные свойства, как ипостась и свойство могут быть тождественными? А так как явлены были многие и различные нетварные свойства ипостасей, то по твоему остроумному, и возвышенному, и неопровеpжимому рассуждению выходит, что или богов много, или каждая Божественная ипостась сложна. Таким образом, самозванный защитник превосходящей всякое разумение простоты, ты нам провозгласил Бога сверхсложным.

25. Но, любезный, сложениям подвергаются самостоятельно существующие элементы, а не созерцаемые в ином (причем это – общее учение и внешних, и древних мудрецов), и ничто из существующего не называется сложным из-за собственного действия – ведь ни обжигающая сила не сложна из-за того, что она еще и греет, ни луч из-за света. Поэтому тебе, почитателю воображаемой неразличимости нетварного во всех отношениях, скорее придется назвать сложной Троицу Ипостасей – ведь несколько нетварных Лиц сливаются воедино, и Каждое из Них воипостазировано как самостоятельно существующее. А в Боге хотя и сливаются воедино многие природные и ипостасные свойства, но ни одно из них не существует как самостоятельная ипостась, и раньше не существовало, и позже не будет; и ничто из этих природных свойств не может принадлежать какой-либо иной сущности, ибо они врождены этой. Сложное же все составляется из различных сущностей или смешением, или неслитным соединением, в которых ипостасных качеств видится больше одного, а совершенных ипостасей не больше одной в каждой *, потому что они не сливаются воедино и не слагаются; из-за них сложное содержит в себе различие или по разности сущностей, или по наличию сущности и различных сущностных свойств и противоположностей, которые созерцаются как подлежащие ей. Однако не ей одной, а и другим природам они внутренне присущи, из-за чего все тварное подвержено изменениям через увеличение и уменьшение, прибавление и отъятие, действие претерпевание – и таким образом испытывает разъединение ранее соединенного, что и выказывает вполне его делимость; а все делимое по необходимости сложно.

26. А поскольку в Боге одна неделимая сущность, то нет ни уменьшения, ни увеличения, ни приложения, ни отъятия – значит, нет и различия, которое явило бы нам предшествующую сложность. И «всеми свойствами, которыми обладает Бог», скажу словами великого Афанасия, «Он обладает по природе, а не по приобретению», и по ним только действует, но не претерпевает. Поэтому и никакой не может в Нем быть несущей изменение противоположности, и один из всего существующего Он не имеет сущностных различий, а имеет, как уже было доказано, действия, через которые все подчиняется ему как вещество, даже разумные создания, а Он содержит все и всем правит Своим речением, точнее – волением, то есть вечным, и неистощимым, и бесстрастным действием. Но ни в каком случае ты не увидишь что бы то ни было из присущего Ему врожденным чему-либо другому. И именно по этой причине Он только действует: «никто, – говорит евангелист, не благ, как только один Бог» (Мк.10:18), «блаженный и единый сильный, единый имеющий бессмертие, обитающий в неприступном свете» (1Тим.6:15,16). Откуда же ты возьмешь разноприродную сложность Божественного, когда все выказывает Его единство? А Каждая из трех Ипостасей – совершенна и отлична, даже в самом неизреченном единстве, превосходящем всякое разумение и рассуждение. Но никто не может и помыслить ни одну из Них когда-либо отделенной от других, дабы из этого не последовало сложности: «едва задумаюсь о Единице», – говорит Григорий Богослов, – « как озаряюсь Троицей». Значит, соединение и вместе с тем самостоятельность Ипостасей и тут устраняют сложность.

27. Таким вот, пожалуйста, образом мысли и охраняй простоту Бога, а не устраняй Его природные проявления как несуществующие, и не считай подчиненным (arktou) незакатный и непрестанный свет, и не говори, что есть два Божества, и два Божественных Начала, и два благих – разумеется, тварное и нетварное: так ведь действительно получается два. Но поскольку и сущность, и действие вместе нетварны, ничто не препятствует единству – подобно тому, как луч и солнце суть один свет. И не думай, что сама божественность Бога и Его Царства тварны, ибо они суть природные действия Божии. И обоживающую благодать не низводи в тварное, чтобы вместе не низвести туда же и Того, Кто по природе обладает этой благодатью и дарует ее. И не доказывай опрометчиво, что Сын Божий родился подобно нам; ибо как рождение ради нас могло бы почитаться подобным нашему, будто Он уделил не от Святого Духа, а от тварного, или даже будто Он не дал нам Духа усыновления взамен нашей плоти, которую принял от Девы, чтобы стать сыном человеческим? И не делай храмы Божии – то есть святых – обиталищами тварного, ни себя самого столь жалким, чтобы не иметь не только Божественного и обоживающего причастия, но и совершенно никакой на него надежды, – ни Бога столь бессильным, чтобы Он не мог влагать святое деление Себя в сотворенные Им разумные существа, когда они очистятся. Тем более не делай Его бессущностным и несуществующим, утверждая Его полную тождественность действиям, бессущностным и несуществующим самим по себе – ведь они, разумеется, не сущности и не ипостаси. И надсущностную, и превосходящую всякое именование, и саму по себе недоступную для причащения, и невыразимую сущность Бога не делай доступной для причащения, говоря, что все есть нетварная сущность. И не явись вторым Евномием, под предлогом отстаивания Божественной простоты утверждая, подобно ему, что все ипостасные свойства относятся к сущности, так как они нетварны. И не сделайся монофелитом, полагая Божественную природу Христа лишенной действия, ни новым Савеллием на другой лад, считая именования Бога не имеющими действительного содержания, потому что они-де все обозначают одно, и удерживая одно именование сущности. А чтобы этого всего не случилось с тобой, объявляющим действия Бога тварными – никакой ведь не бывает никогда простоты в пустых измышлениях – верь мне, что один и тот же содержит и не содержит разделение Бог, единится в различии и в единстве различается, Сам с Собой не разлучается в исхождениях и вечно движется в недвижности, нераздельно делится и целиком дается в причастии по образу солнечного луча.

28. Но пусть великий Василий – ведь уж если кто провозгласил Бога единым и простым, так это он – снова взойдет на кафедру и ясно покажет, что Бог не становится сложным из-за Своих действий. «Как же» , спрашивает он, – « не будет отсутствовать сложность в Том, Кто прост по природе? Ведь выражения, указывающие на Его свойства, никак не затрагивают рассуждения о Его простоте; иначе все, что говорится о Боге, будет провозглашать Его сложность, и, по-видимому, если мы захотим сохранить представление простоты и неделимости, то или мы ничего не будем о Боге говорить, кроме того, что Он не рожден, и будем избегать называть Его нетленным, неизменным, Творцом, Судьей и всеми другими именами, которые ныне употребляем для Его прославления, – или что же мы поделаем, если примем эти имена? Устраним их, отнесем все это к сущности? Тогда мы выкажем Бога не только сложным, но и состоящим из разнородных частей, потому что каждое из имен означает нечто другое».

29. Значит, когда ты от нас слышишь, что сущность – одно, а действие – другое, разумей, что мы говорим о разности между тем, что обозначает каждое слово, как говорил и великий Василий. И еще: «Если мы сочли бы нерожденность частью сущности, то имело бы место рассуждение, что состоящее из различных частей сложно; если же мы будем полагать сущностью Бога свет, или жизнь, или благо, так что весь Бог полностью будет жизнью, и весь светом, и весь благом, а нерожденность будет как бы спутницей жизни, то как же не будет отсутствовать сложность в Том, Кто прост по природе?». И возражая еретикам, которые тогда говорили то же самое, что недавно спорящие с нами, – что Бог прост, а любое перечисление Его свойств есть-де познание сущности, великий Василий говорит еще, что «это – софизм, заключающий в себе бездну нелепостей; ведь разве при таком множестве перечисляемых свойств эти имена относятся к одной сущности и равносильны друг другу?». И еще: «Мы говорим, что знаем величие Бога, и силу, и мудрость, но не саму сущность». Поэтому, когда ты слышишь от нас, что в Боге сущность – одно, а сила или действие – другое, знай, что мы говорим, что сила или действие Бога как-нибудь да познаётся, а сущность не сознается никем.

30. Владетель всякого ведения, обучающий человека знанию, подающий мудрость и мудрецов исправляющий, «в Котором сокрыты все сокровища премудрости и ведения» (Кол.2:3), «да подаст вам Духа премудрости и откровения к познанию Его и да просветит очи сердца вашего, дабы вы познали, что есть надежда призвания Его, и каково богатство славы наследия Его во святых, и как изобильно величие могущества Его в нас, верующих по действию державной силы Его, которой Он действовал в Христе» (Еф.1:17–20), «Который может сделать несравненно больше, чем мы просим или помышляем, силой своей, действующей в нас» (Еф.3:20), Кому подобает слава во веки веков. Аминь.

 

Источник: https://azbyka.ru/otechnik/Grigorij_Palama/o_prichastii/

 

 

″Странно Бога вочеловечшася видевше″

Странно Бога вочеловечшася видяще, устранимся суетнаго мира и ум на Божественная возложим. Сего бо ради Бог на землю сниде, да нас на небеса возведет, вопиющих Ему: Аллилуиа.

Поистине, странным, неслыханным и поразительным было явление на земле Предвечного Сына Божия, Господа нашего Иисуса Христа, Второго Лица Святой Троицы.

Казалось бы, пред воплотившимся Сыном Божиим должно было пасть ниц все человечество… Но этого не было. Весьма различным было отношение людей к этому величайшему в истории мира событию.

Глубоко религиозные люди того времени были так поражены, так потрясены, что устранились от всех интересов суетного мира, стали равнодушны ко всему мирскому и все свои помыслы, весь свой ум и сердце возложили только на Божественное, обратили их к Вечной, Всесовершенной Правде.

Очень многие из этих людей высшего достоинства резко и круто изменили свою жизнь, совсем уйдя из суетного мира в безлюдные африканские пустыни или в непроходимые лесные дебри дальнего севера. Они искали только теснейшего общения с Богом в пламенных молитвах, бдении и посте и еще при жизни своей становились ангелами во плоти.

Но невозможно, конечно, всем христианам совсем уходить от мира, подобно этим людям великого и могучего духа, и пред нами стоит задача, оставаясь в обычных условиях жизни земной, все-таки всеми силами стараться ум свой на Божественное возложить и возносить сердца свои к неизмеримо высшему и лучшему, всегда помышляя о Вечной Правде, которая только у Бога, ибо «сего ради Бог на землю сниде, да нас на небеса возведет, вопиющих Ему: Аллилуия!» , то есть славящих всем сердцем Пресвятую Троицу Единосущную и Нераздельную, а не влачащихся по земной грязи сердцами своими, прилепляющихся к низменным интересам кратковременной земной жизни.

Чтобы так изменить и на Божественная возложить сердца наши, сошел по безмерной Своей милости и благости с небес на землю и принял плоть человеческую Господь наш Иисус Христос. Он перенес множество страданий, обид и унижений от тех, которых пришел спасти, и претерпел за грешный род человеческий страшную казнь на кресте Голгофском.

Помните же, братья и сестры мои, глубоко важные слова акафиста Иисусу Сладчайшему:

Странно Бога вочеловечшася видяше, устранимся суетнаго мира и ум на Божественная возложим. Сего бо ради Бог на землю сниде, да нас на небеса возведет, вопиющих Ему: Аллилуйа.

Но помните также, что мир не прощает тех, кто устраняется от него и не идет в ногу с ним, и много скорбей причиняет им.

Однако и в этих скорбях возложите упование только на Бога, помня слова 61-го псалма: «Только в Боге успокаивайся, душа моя! ибо на Него надежда моя. Только Он – твердыня моя и спасение мое, убежище мое…» (Пс.61:6–7).

Если будете жить, устраняясь суетного мира, насколько возможно, то не оставит вас без Своей благодатной помощи Спаситель наш Христос, и жизнью своей будете славить Всесвятую Троицу, и получите от Нее несказанное блаженство жизни вечной.

Аминь.

 

Источник: azbyka.ru

 

 

 

 

 

 

 

 

(2105)

Комментарии (0)